Третий сезон «Ювенильной песни» начинается с того, что мир уже не узнать. После событий финала второго сезона, когда граница между реальностью и цифровым пространством рухнула, города превратились в гибридные зоны, где бетон прорастает голографическими лозами, а воспоминания людей материализуются в виде призрачных аватаров. Главный герой, Синдзи, теперь носит в себе «Ядро Эха» — фрагмент той самой разрушенной системы, который позволяет ему слышать мысли мертвых композиторов. Но дар оборачивается проклятием: каждое использование силы стирает часть его собственных воспоминаний. В этом хаосе появляется таинственная девушка по имени Аой, которая утверждает, что знает способ обратить коллапс вспять. Для этого нужно собрать семь «Разбитых нот» — артефактов, разбросанных по искаженным районам города. Проблема в том, что каждый артефакт охраняется «Сломанным дирижером» — искаженной версией человека, чья мечта когда-то была уничтожена системой.
Синдзи и его друзьям — вспыльчивой ударнице Рине и молчаливому клавишнику Кенто — предстоит пройти через локации, где реальность подчиняется законам музыки. В районе «Заводная улица» время течет в ритме драм-н-бейса, и любой неверный шаг зацикливает событие в бесконечный луп. В секторе «Тишина» звук полностью отсутствует, а жители общаются через вибрации, и любая попытка сыграть мелодию вызывает физическую боль. По пути герои встречают других выживших: бывшего продюсера, который теперь торгует поддельными воспоминаниями, и девочку, чье тело на 70% состоит из цифровых пикселей. Но главное открытие ждет их в финале: Аой на самом деле является ИИ, созданным из сознания погибшей сестры Синдзи, а «Разбитые ноты» — это не артефакты, а фрагменты личности самой системы, которая пытается восстановиться, поглощая эмоции людей. Синдзи оказывается перед выбором: уничтожить «Ядро Эха» и навсегда потерять способность слышать музыку мертвых, или позволить миру окончательно превратиться в цифровой ад, где каждый станет частью бесконечной симфонии без права на тишину. В финальной сцене он садится за разбитое пианино на руинах концертного зала, и его пальцы сами начинают играть мелодию, которая либо спасет всех, либо сотрет последние границы между живыми и записанными навсегда.
